коНтоРКа

Текущее время: 13 дек 2018, 15:53

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 33 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: ГЕОРГИЙ ТАРАТОРКИН
Новое сообщениеДобавлено: 05 янв 2014, 09:39 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 май 2012, 04:41
Сообщения: 29399
Звание: СТИХИЯ
Анна Тараторкина: «Папино совершенство нас с мамой... раздражает» http://www.tele.ru/stars/star-story/ann ... ad-image-0

Цитата:
«Ощущение безопасности, которое было в детстве, до сих пор не проходит. Иногда захандрю — суета, тревоги, — и тут появляется папа. Такие от него флюиды, что все как рукой снимает», — говорит Анна. Актриса рассказала «ТН» о своем отце — народном артисте РСФСР Георгии Тараторкине.

— Когда я вспоминаю себя маленькой, перед глазами встает такая картинка: гуляем с папой по подворотням Бронных и Тверской, крепко держимся за руки и разговариваем. А потом подходим к нашему дому — и на стене я в сотый раз читаю: «Ставрогин, вы — красавец». Папа тогда играл в Театре имени Пушкина в «Бесах» как приглашенный артист. У него было много поклонниц.

Я родилась, когда «Преступление и наказание», «Чисто английское убийство», «Богач, бедняк…» уже вышли на экран и папина популярность находилась в зените. Он много снимался, играл в Театре имени Моссовета и при этом ухитрялся проводить со мной и братом все свободное время. У нас с Филиппом разница в восемь с половиной лет. И мне, как младшей, папиного внимания доставалось больше. (Улыбается.)

Года в четыре я заболела фигурным катанием. Просто спала и видела себя на льду в красивой блестящей юбочке и белоснежных конечках. Родители всегда прислушивались к нашим желаниям, поэтому мечтала я недолго — они купили заветные «фигурки», и мы с папой отправились на Патриаршие пруды. Думала, что сразу покачусь красиво и уверенно, как показывают по телевизору, но ноги предательски разъезжались. Папа шел рядом, кутаясь в пальто, и терпеливо повторял: «Анюсенька, делай «елочку» — и получится». Кажется, в тот день я ни разу не свалилась, потому что папа в последнюю секунду подхватывал меня своими сильными руками. Вскоре меня отдали тренироваться к какой-то чемпионской паре. Фамилий не помню, но это и не важно. Эйфория моя быстро прошла, потому что с детьми они обращались чересчур жестоко… Как-то папа чуть пораньше зашел за мной, увидел это… Помню его посеревшее лицо, он взял меня за руку и сказал: «Спасибо, мы к вам больше не придем».

Я росла с ощущением абсолютной безопасности и своего совершенства — настолько ярко чувствовала любовь родителей.

Они очень долго не позволяли мне ходить одной в школу, поскольку надо было пересекать Тверской бульвар. И утром меня обычно провожал папа, потому что для мамы ранний подъем сродни подвигу. Другие дети как-то стесняются опекунства родителей, а я, наоборот, гордо шествовала за отцом, который, чуть ссутулившись, тащил мой ранец и сменку. Мне очень нравилось наблюдать, с каким восторгом смотрят на него одноклассники.

Вспоминая разные ситуации, связанные с папой, думаю: он всегда и везде ведет себя невероятно достойно! Сейчас интеллигент — уходящая натура, и мой папа последний из могикан. Никогда в жизни мне не было за него стыдно, наоборот, всегда распирало от гордости.

Честно говоря, папино совершенство нас с мамой… раздражает. Нельзя быть таким хорошим! Ну пусть кулаком, что ли, по столу стукнет, наорет на кого-нибудь. (Смеется.)

Мама говорит: «Тараторкин из породы ангелов…» Да и все так считают. Вспоминается случай: как-то мама спешно дописывала книгу (Екатерина Маркова — актриса и писательница. Ее визитной карточкой стала роль Гали Четвертак в фильме «А зори здесь тихие», она автор многих книг и сценариев: романов «Каприз фаворита», «Актриса», «Блудница», «Плакальщица», повестей «Чужой звонок», «Отречение», «Тайная вечеря», сценариев к фильмам «Третий в пятом ряду», «Чужой звонок», «Нежное чудовище» и др. — Прим. «ТН»), и нас с Филиппом некуда было деть. А у папы как раз начинались гастроли, и он нас взял с собой. Ох, это было прекрасное время, потому что тетя Оля Остроумова прихватила своих детей — Олю и Мишу.

Так вот однажды, уж не помню, по какому поводу, Остроумова вспылила и бросила папе: «Юр (так называют Георгия близкие и друзья. — Прим. «ТН»), ты хоть когда-нибудь можешь разозлиться?» И обращается ко мне: «Ань, знаешь, я долгие годы думала, что он притворяется. Не могла поверить, что бывают такие люди, как твой отец. Когда мы с Катей снимались в картине «А зори здесь тихие», Юра приехал на съемочную площадку. Репетировали сцену гибели Гали Четвертак. И вот Катя падает на землю — раз, другой… Тут Тараторкин тихой сапой крадется к ней и в перерыве между дублями начинает с земли поднимать крошечные камушки — чтобы Кате не было больно падать! Это меня потрясло и даже разозлило. Черт возьми, думаю, вот ведь как бывает… И засомневалась: или это он на публику сыграл?» Но поскольку папа с Ольгой Михайловной многие годы партнеры в театре, она со временем поняла, что Георгий Георгиевич — исключение из правил. Он ведь внимателен не только к маме или ко мне, а вообще ко всем женщинам.

Чулпан Хаматова очень точно про папу сказала: «Когда Тараторкин рядом, ничего не страшно». Они вместе играли в спектакле «Сильвия» в постановке Петра Штейна. Чулпан — собаку, папа — ее хозяина. Тогда и сдружились.

Вот я вам рассказывала про свое ощущение безопасности в детстве — оно до сих пор не проходит. Иногда захандрю — суета, тревоги, переживания, — и тут заходит папа. И такие от него идут положительные флюиды, что я моментально просыпаюсь: «Да что это со мной?! Все же хорошо!» Вот такой у меня удивительный папа.


— При таких теплых отношениях в семье вы, наверное, росли спокойной девочкой?

— Ой, вот уж спокойной меня никогда нельзя было назвать. Друг нашей семьи — космонавт дядя Саша Серебров, прозвал меня «200 тысяч вольт»: до того шустрая росла и невероятно коммуникабельная. Выходила на улицу и непринужденно завязывала разговоры с прохожими: «Ой, здравствуйте, а как вашего мальчика зовут, а где вы живете? А пойдемте к нам, чаю попьем». Родители, кстати, никогда меня за это не ругали. Они вообще нас с братом ни за что не ругали и ничего не запрещали. Во всяком случае, я не помню. Влететь могло, если мы с Филиппом на даче ели ягоды прямо с куста, немытыми. Или за вранье: я ведь была патологической врушкой! На простой вопрос «Аня, где твой брат?» сочиняла целую сагу. Папа терпеть этого не мог. Самое страшное, что я помню из детства, как он со мной не разговаривал. Мама, она взрывная, сразу все высказывает, а папа долго терпит мои капризы, нытье и каверзы, надеясь, что сама соображу, что неправа. Ну и если не доходило, он прекращал со мной разговаривать.

Это был не бойкот, а угасание интереса ко мне. И все: я немедленно снова становилась послушной девочкой и кидалась к папе: «Неправа, ну прости…»

Хлопот родителям я доставила в подростковом возрасте. Случился настоящий кризис: не понимала, зачем живу, терзала себя, протестовала против всего и всех. От отчаяния и страха рыдала. Мне казалось, никто меня не понимает. При этом обсуждать происходящее не рвалась, запиралась в своей комнате. Но однажды папе удалось ко мне прорваться. Я прижалась к нему и бормотала: «Как же я не хочу вырастать! Мне страшно». Он спокойно выслушал и произнес: «Анюсь, все думающие люди проходят через такое… Прочти одну книжку, найдешь в ней ответы на многие сложные вопросы» — и вручил «Над пропастью во ржи». Надо признать, Сэлинджер мне действительно помог.


— То есть с папой вы настоящие друзья?

— Не могу сказать, что с родителями я на дружеской ноге — все-таки определенная дистанция между нами есть. Хотя папу иногда подкалываю и называю по имени: «Юрий!» (Смеется.) Но когда нуждаюсь в совете, первым делом обращаюсь к родителям. Поговорю сначала с мамой, потом с папой, взвешу все аргументы за и против и в итоге поступлю так, как считаю нужным. Зато все сделанные ошибки — целиком мои. Мудрые родители!


— И что сказали вам папа с мамой, когда вы отправились на прослушивания в театральные вузы? Не пытались отговорить? Да и сами не боялись повторить судьбу мамы — ей ведь пришлось уйти из профессии?

— Мама ушла не потому, что оказалась невостребованна. Она оставалась в профессии, даже когда родила Филиппа. Он появился на свет шестимесячным. Врачи сразу сказали, что ребенок не выживет, и добавили: «Не переживайте, у вас будет другой малыш». Надо знать мою маму-сибирячку! Если что-то решила, то так и будет. И она, как гласит семейное предание, твердо заявила: «Мне нужен этот ребенок, и он будет жить!» В общем, выходила она Филиппа, и когда он подрос, стала оставлять на бабу Тамару, нашу няню, а сама вернулась в «Современник». Кстати, там она была очень плотно занята. При этом продолжала писать повести, публиковавшиеся в журнале «Юность», окончила аспирантуру литературного института. Все же гены — великое дело. Мамины родители — известные советские писатели Георгий Марков и Агния Кузнецова. И в какой-то момент ей пришлось выбирать между двумя любимыми профессиями. Сочетать литературный труд и актерство оказалось невозможным. И то и другое требует полной самоотдачи. И мама выбрала то, к чему с детства прикипела душой, — литературу. Насколько я знаю, ни капли об этом не жалеет. Мама рассказывала, что Галина Борисовна Волчек не хотела отпускать ее из театра, думала, что та обманывает. Она говорила: «Зачем ты, Катя, мне врешь? Не может быть, чтобы артистке надоело играть».

Я тоже с раннего детства что-то такое писала, даже вместе с братом выпускала семейный журнал «Барабулька» — там были и стихи на злобу дня, и фотографии, и забавные случаи, приключившиеся с кем-то из нас. Родители до сих пор хранят несколько выпусков. Нас с Филиппом воспитывали на хорошей литературе. Пушкина я знала наизусть, а когда брату было года четыре, он со сцены Дома кино читал Блока. Причем настолько проникновенно, что к папе подходили коллеги и восхищались: «Юр, он тебя сделал всухую». Мне кажется, из моего брата мог бы получиться замечательный актер — он так смешно показывал в детстве то троллейбус, то собаку, то членов нашего правительства, что мы все падали от смеха. Как-то ему маленькому предложили в кино сыграть сына героя Алексея Баталова. И знаете, что он ответил? «Что же я — дурак, с детства нервы трепать?» (Смеется.) Брат окончил историко-архивный институт, он кандидат исторических наук, пишет докторскую, преподает в РГГУ. Скоро выйдет его книга о Василии Блаженном в серии «ЖЗЛ». А по воскресеньям служит в храме.

Про меня же родители думали, что я пойду в журналистику, поскольку писать мне нравилось всегда. А еще мне легко давались иностранные языки, и маминой голубой мечтой было видеть меня филологом. В общем, мое решение штурмовать театральные институты стало для родителей полной неожиданностью. Папа, правда, ничего не сказал. Его позиция — не вмешиваться в чужую жизнь. А мама строго спросила: «С чего ты взяла, что тебя примут? На каком основании?» Программу я сама готовила и родителям не прочитала ни строчки. Поступала под собственной фамилией: зачем прикидываться веником? Решила: если не пройду, значит, об актерской профессии забуду.

В результате дошла до конкурса и в Школе-студии МХАТ, и в РАТИ, и в «Щуке», и в Щепкинском. И вот тут проявила принципиальность: поскольку мама окончила Щукинское, а у папы в то время был курс во ВГИКе (впрочем, туда я и не поступала), я выбрала «Щепку». Родители первый раз увидели меня на сцене лишь на экзамене первого семестра. Смешно, что мама меня не узнала. Спросила у папы: «Боже! Это кто?!» — «Твоя дочь Анна», — ответил он. И с того времени в семье появилась еще одна тема для разговоров. После любого моего спектакля отец вскользь бросает буквально два-три слова. Вроде ничего не скажет, но вот засядет фраза гвоздем в голове и корни пустит. Играю потом, а сама все думаю про то, что папа имел в виду. В студенческие годы меня это бесило до чертиков. Я говорю: «Не понимаю тебя, пап. Скажи конкретно, что не так». А когда поступила в труппу РАМТа, то, наоборот, полюбила папины лаконичные комментарии: они дают мне возможность развиваться.

У него никогда нет готового рецепта. Он считает, что актеру должен быть интересен процесс поиска себя в роли.

Маме же нравится все, я для нее всегда красавица, умница. (Смеется.) Вот с чем мне однозначно подфартило, так это с родителями. И чем старше я становлюсь, тем отчетливее это понимаю.


— А отец вам рассказывал о своем непростом детстве? Он ведь родился в Ленинграде, на исходе войны, и мама одна воспитывала его и сестру.

— На самом деле папа родился в Румынии, его родители работали там в военном госпитале. Уже после войны они вернулись в Ленинград, и спустя несколько лет дедушка умер от туберкулеза. Папе тогда было семь лет, но он навсегда запомнил стишок, который ему читал отец:

Говорит пингвин пингвину:
«Ты похож на куль с мякиной». —
«Нет, голубчик, это ложь,
На тебя вот я похож».

Мама для них с сестрой была всем — вселенной, солнцем… Они очень ее любили. Друзья нашей семьи, которые знали бабушку, говорили о ней так: «Твой папа и Вера (младшая сестра Георгия. — Прим. «ТН») даже половины не взяли от того, какой грандиозной личностью была Нина Александровна». Жаль, нас с Филиппом бабушка не дождалась.

После смерти мужа ей пришлось работать с утра до ночи, и все равно они жили очень трудно. Папа любит вспоминать свое дворовое детство. Я вижу, насколько эта тема для него сокровенная, трепетная. Своих друзей он до сих пор по именам помнит. Меня поражает в его рассказах вот что: уже ребенком он отлично понимал, насколько тяжело маме одной. И не мог себе позволить вместе с другими мальчишками лазать по заборам, ведь если там окажется гвоздь, он порвет единственные штаны и мама очень сильно расстроится. Я знакома с папиной учительницей — она рассказывала, что его все и всегда уважали, он и в детстве выделялся среди сверстников.

У нас дома хранится фотография, где написано: «Тараторкин Юра, 5 класс «А» — отличник». А когда начались физика, химия, папа заметно сдал в учебе. (Улыбается.) Видимо, уже одолевали мысли о театре. Он подумывал и о поступлении в художественное училище имени Мухиной, поскольку хорошо рисовал. В общем, преисполненный сомнений, он окончил школу. И случайно на дверях легендарного ТЮЗа увидел объявление, что требуются осветители, пошел в отдел кадров, и его сразу взяли. В день дебюта он попросил маму выгладить белую рубашку. И когда потребовалось в кромешной тьме поправить на сцене софит, его рубашка была видна даже на галерке. Естественно, ему потом по полной влетело от режиссера.

При ТЮЗе была школа-студия, ее-то папа и окончил, на всю жизнь сохранив благодарность своему учителю, знаменитому педагогу и режиссеру Зиновию Яковлевичу Корогодскому. Стал играть ведущие роли, сниматься в кино и уже через три года после окончания ТЮЗа снялся в роли Родиона Раскольникова в фильме Льва Кулиджанова «Преступление и наказание».


— За эту роль 26-летний Георгий Георгиевич получил Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых и любовь зрителей! Сильно ли изменилась после этого его жизнь?

— Жизнь, конечно, изменилась, но не из-за премии, а из-за женитьбы. С мамой они познакомились накануне съемок. Вышла смешная история. Папа оказался в Москве, и его пригласила в гости мамина однокурсница — они с папой снимались в каком-то фильме. Забавно, что маме он совершенно не понравился.

А вот папа, напротив, был ею сразу очарован. Мама поняла это, когда заметила, что, пока они разговаривали, а беседа затянулась почти на час, он сидел на раскаленной батарее. Сердце красавицы дрогнуло тогда, когда папа пригласил ее на спектакль «После казни прошу…» в Ленинградском ТЮЗе, где играл лейтенанта Петра Петровича Шмидта. Он сразил ее наповал, и она тут же влюбилась. Но им пришлось расстаться: мама жила в Москве, а папа после окончания съемок «Преступления и наказания» уехал обратно в Ленинград — ведь на нем держался репертуар ТЮЗа. Они рассказывают, что каждую ночь вели долгие разговоры по телефону, а жили в «Красной стреле», мотаясь друг к другу, как только выпадала возможность.

Кстати, сначала папа не хотел сниматься в фильме, сделавшем его знаме­нитым. Когда Кулиджанов его утвердил на роль, он попросил разрешения по­ду­мать и… отказался: «Простите, я не могу подвести театр». Кулиджанов дар речи потерял от такой искренности: было видно, с каким трудом далось папе это решение. Пришлось Кулиджанову самому договариваться с руководством ТЮЗа.

Папа еще несколько лет ездил из Ленинграда в Москву, где жила мама, — не мог решиться уйти из театра и, главное, уехать из любимого города. А мама не могла бросить «Современник».


— Георгий Георгиевич возил вас в Ленинград, показывал город своего детства?

— Неоднократно! Я хорошо знаю этот город, у нас с папой там все чакры раскрываются, чувствуем себя великолепно. Стоит папе, даже сильно устав, оказаться в Питере, как он расцветает, будто светится изнутри. Как-то мне приходит эсэмэска от Юры Колокольникова, с которым мы тогда вместе снимались: «Боже мой, какая красота! Твой папа в черном плаще идет по мосту через Неву». Он его случайно встретил… Папа и Петербург — это абсолютная гармония человека и города. Дом, где папа жил маленьким, давно снесли, но мы с ним часто гуляли в этом районе, недалеко от крейсера «Аврора».


— Аня, вы замужем за актером, растите сына… Что из семейной жизни родителей хотели бы взять в свою? Чему у них учитесь?

— Сложный вопрос… Мои родители прекрасно друг друга дополняют. Реактивная, сверхэмоциональная мама и сдержанный, рассудительный, уравновешенный, мудрый папа. Вокруг мамы царит хаос, а папа идеально структурирует пространство… Но при всей, казалось бы, полярности у них очень много общего. Почти во всем их мнения совпадают. Смотреть в одну сторону, жить интересами партнера, не забывая про свои, — это, на мой взгляд, самое важное. Мы с Сашей пока учимся. А еще мне нравится в их отношениях полнейшее отсутствие показухи.

У родителей не приняты сюси-муси… При этом папа невероятно заботлив. Если что-то купить, то только маме — ему самому ничего не надо. Сидят на даче — так он собственноручно отдраит мамину машину. Казалось бы, есть автомойка… Но папе хочется сделать маме приятное. Когда он уезжает на гастроли, по десять раз звонит узнать, как она себя чувствует.

У нас, правда, с ним своя история (Смеется.) Вот тут уси-пуси по полной программе! Я обожаю на нем виснуть, обнимать его и повторять: «Ты самый лучший! Как я тебя люблю!» А он смущается: «Правда? Вот беда-то…»
Мне нравится, что родители почти везде ездят вместе, до сих пор наговориться не могут. В сентябре вместе были на «Киношоке», где папа получил премию имени Павла Луспекаева за мужество и достоинство в профессии. Я счастлива, что с годами все больше в чем-то напоминаю папу. На днях кормила сына кашей и при этом играла с ним, и тут наша помощница восклицает: «Так же точно Георгий Георгиевич вчера делал! Те же движения, то же выражение лица!» Из папы получился изумительный дед. Филипп ему подарил двоих внуков, я пока одного. Мой Никита — самый младший, ему нет еще и двух, и папа в нем души не чает.

Не ожидала, что родители так активно включатся в воспитание Никиты: у них своих дел полно. Если мне нужно на репетицию или на съемки, а Саша тоже занят, мама с папой несутся к нам. Сколько раз папа ехал за тридевять земель — лишь бы помочь. Никита платит той же монетой. Первое, что говорит, просыпаясь: «Где деда?»


— Почему у Георгия Георгиевича сейчас так мало работ в кино? И набрал ли он в этом году новых учеников?

— Нет, он больше не преподает. Мама сказала: «Хватит». Так выкладываться невозможно. Помню, когда папа набрал курс первый раз, я от ревности просто с ума сходила. Он буквально дневал и ночевал во ВГИКе, растворялся в своих учениках. Многие из них сегодня успешные актеры: Нелли Уварова, Саша Волков, Володя Вдовиченков, Яна Львова… Папу зовут сниматься, и довольно часто, но материал явно ему не подходит. Мне кажется, папа — актер такого уровня, что понять его современным людям непросто. Он во многом — человек будущего. С каким-то удивительным тактом, изяществом и достоинством идет по жизни. А я все больше горжусь тем, что мне посчастливилось быть его дочерью.


Скрытый текст: показать
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение

_________________
ИзображениеИзображениеИзображениеИзображениеЗапасной аэродром
Все, что я пишу, является либо личным, никому не навязываемым мнением, либо ШУТКОЙ. (с)


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: ГЕОРГИЙ ТАРАТОРКИН
Новое сообщениеДобавлено: 27 янв 2014, 06:35 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 май 2012, 04:41
Сообщения: 29399
Звание: СТИХИЯ
Интервью Владимира Вдовиченкова http://www.newizv.ru/culture/2014-01-17 ... enkov.html

Цитата:
– Вы неоднократно цитировали в интервью своего педагога Георгия Тараторкина. В том числе говорили, что артист должен знать свои сильные и слабые стороны. В чем ваша сильная сторона?

– Сильная моя сторона в желании делать это и искать, а все остальное приложится. На самом деле я только спустя годы стал понимать Тараторкина до конца. Он привил своим студентам правильное отношение к работе. Актерская жизнь может быть легкой и стремительной, но ты все равно всегда должен понимать, что это магия, которую за фунт изюма не замутишь. Чудо до тех пор не произойдет, пока ты не сделаешь все, чтобы оно случилось. На мой взгляд, это самое важное, чему он нас научил, – работать над собой.


Интервью целиком под спойлером

Скрытый текст: показать
Цитата:
Накануне Нового года Владимир Вдовиченков был признан одним из лучших актеров минувшего сезона – за роль Гусара в спектакле Вахтанговского театра «Евгений Онегин» он получил премию «Звезда Театрала». В интервью «Новым Известиям» актер театра и кино Владимир ВДОВИЧЕНКОВ признался в своих непростых отношениях с публикой и в том, как узнал цену популярности, рассказал о том, какую профессиональную тайну открыл ему Георгий Тараторкин, а также почему он отказался сниматься со звездами британского кино Энтони Хопкинсом и Джудом Лоу.

– Владимир, вы стали лауреатом зрительской премии «Звезда Театрала». А насколько важно для вас мнение публики?

– Вообще, мнение зрителя, конечно, важно. Было бы странно сказать, что мне все равно, как меня принимает публика: я же не сам для себя играю – тогда это был бы театр одного артиста и одного зрителя. В конце концов, у любого «продукта», будь то спектакль или фильм, есть конечный потребитель – это не коллеги, не друзья, а именно обычный, независимый зритель. Другое дело, что нельзя идти у публики на поводу. Заполучить ее любовь и расположение по большому счету не очень сложно. Засчитываться могут и прошлые заслуги. Иногда люди за тебя все сами додумывают, и ты остаешься их любимцем, независимо от того, что делаешь сегодня. Поэтому некую планку отношений со зрителем все равно ты ставишь сам.

– Значит, все-таки не до конца доверяете своему зрителю?

– Мы же не стоим на месте: в своей жизни, в профессии мы постоянно хотим расти, делать что-то новое, давать и получать новые эмоции. Но если исходить только из отзывов и комментариев, то продолжить внутренний и профессиональный рост не получится. Ты всегда должен быть чуть-чуть впереди зрителя, чтобы тебе всегда было чем его удивить. Хотя иногда зрительские замечания бывают удивительными. Человек видит то, чего мы, может быть, даже не закладывали, или, наоборот, не видит того, что мы хотели показать. И вдруг взгляд со стороны открывает новые горизонты. В этом смысле созидательное партнерство со зрителем может быть интересно. А хула или восхваления – это просто данность, некие нюансы или сопутствующие бонусы.

– Многие ваши коллеги сетуют на зрителя, говорят, что раньше люди знали, зачем они идут в театр, были подготовлены. А сейчас в большинстве своем идут с расчетом на то, что их будут развлекать.

– У меня был педагог по литературе во ВГИКе, и он однажды сказал правильную вещь: как только вы начнете просвещать зрителя, он уйдет. Вы пришли, чтобы играть с ним в игру, в процессе которой происходит подспудная внутренняя работа, и она не должна быть очевидной. Не просто открыл дверь – и на тебе, все вылил, а предложил разные ключики, разные способы считать идею. Любой, даже неподготовленный зритель к игре готов всегда, а любая игра подразумевает элемент развлечения. И это не всегда плохо. Это не всегда айпад, телевизор и «на диване валяюсь». Развлечение – это возможность мозгу, который все время трудится, душе, которая переживает какие-то проблемы, вдруг расслабиться и понять, что она не одна, что есть такие же несчастные и есть такие же счастливые. Нельзя человека заставлять проглатывать «пилюлю». Нужно сделать так, чтобы он сам захотел эту «пилюлю» проглотить. И нельзя идти на сцену с протянутой рукой, с расчетом на благодарность зрителя – тебе обязательно положат в нее камень. Публику нужно обмануть, удивить, запутать.

– Для вас важно признание и мнение коллег по театру и по киноцеху? Как у вас с ними строятся отношения на сцене, на съемочной площадке?

– Мнение коллег? Конечно, важно. Я только что закончил экспедицию, снимался в фильме Андрея Звягинцева «Левиафан» с замечательной партнершей Леной Лядовой. На меня произвело большое впечатление мастерство этой артистки – человеческое и профессиональное. Со стороны – маленькая девочка, но я был просто поражен ее умением подсказать. Она всегда настолько тонко чувствует ситуацию, настолько точно понимает происходящее, что хочется спросить совета. Мы играли с ней несколько сцен, где без этого партнерского контакта никак не обойтись. Нужен именно актерский ансамбль – то, что всегда предлагает Римас Туминас: как только сложится ансамбль, внутри возникнут индивидуальности. Лена как раз предлагала игру компанией: «Давайте вместе!» Это крайне редко бывает.

– Насколько вы доверяетесь режиссеру? Вы ведомый артист?

– Я не всегда доверяю сам себе, но за большим режиссером я готов идти в любые дали. От талантливых людей идет что-то такое, чего нельзя объяснить словами. Ты видишь, как человек берется за материал, как он с ним работает, насколько он аккуратен и осторожен, насколько тебя и других понимает. Но иногда даже непонимание импонирует. Ты видишь, что у человека нет готовых схем и штампов, но есть попытка что-то найти, и он чувствует, где это искать. Когда знаешь, что можешь помочь, можешь быть инструментом, тогда за режиссером легко идти. Ты не задаешь себе кучу вопросов, а просто делаешь это, и все. Бывает наоборот: ты даже готов, но не чувствуешь режиссера, и не потому, что он плохой или ты плохой. Иногда не подходят шестеренки в механизме – и не работает музыкальная шкатулка. А достаточно просто другого человека поставить – и вдруг все заиграет.

– А с Римасом Туминасом вы в этом смысле совпадаете?

– Думаю, да. Я сыграл уже в трех спектаклях, которые он поставил: «Дядя Ваня», «Ветер шумит в тополях», «Евгений Онегин». Работать с ним очень трудно и легко одновременно. Но это трудности особого рода: они начинаются, когда я не успеваю за ним в понимании происходящего и начинаю злиться. Но у меня не возникает вопроса, правильно он делает или неправильно. У меня возникает вопрос, понял я или не понял. Римасу я безоговорочно доверяю: что-то в нем есть необъяснимое, он смеет чувствовать то, чего мы, артисты, не чувствуем, смеет не бояться того, чего боимся мы. Он ставит тебя, казалось бы, в дискомфортное положение, но ты, проламываясь через этот дискомфорт, понимаешь, что по-другому и быть не могло. Это не должно быть удобно. Это не должно быть привычно. Конечно, со временем это становится и удобным, и привычным, но в результате умирает. Поэтому возникают все новые и новые спектакли. Не знаю, какие-то горизонты, какие-то миры у него есть, которые он знает и может показать, может повести в эти миры, в свои. С ним интересно.

– А как вас судьба свела со Звягинцевым?

– Я с Андреем не был знаком. Много слышал, много видел. Но авторское кино всегда проходило мимо меня. И вдруг пригласили на пробы. Я поехал, познакомился – и все как-то совпало. Снимали, ездили в экспедицию, сегодня группа возвращается домой. Осталось несколько съемочных дней.

– То есть это ваш дебют в авторском кино?

– По большому счету да. Хотя я работал со странными режиссерами. «Седьмой день» Кахи Кикабидзе – совсем не мейнстрим. И предложения были заманчивые. Однажды мне звонит Фернанду Мейреллиш, человек, который снимал «Город бога», фильм на все времена, и зовет сниматься с Хопкинсом, с Джудом Лоу. Я думал, что умру от счастья. И вдруг проходят буквально три года, англичане мне предлагают проект, а я отказываюсь. Мне интересно работать со Звягинцевым, потому что это совсем другая история. Понимаю, что, если бы лет десять назад мне кто-то сказал, что британскому проекту с большими британскими артистами я скажу «нет», не поверил бы. А сейчас могу себе это позволить.

– Это действительно смелый шаг.

– Но я думаю, что он правильный. Во всяком случае, ничего большего, как удовольствие работать на картине с Андреем, я не испытывал в кино. Это удивительно, и пусть мне скажут, что я, как попугай, твержу на всех углах, насколько Звягинцев крут. Он в самом деле крут – и как режиссер, и как человек, преданный делу.

– В кино вы работаете на износ, снимаетесь без остановки. За один 2012 год – шесть ролей! Складывается впечатление, что вы – человек действия. Главное – действовать, не важно, какой будет результат. Это так?

– Нет, вы ошибаетесь. Работаю ли я на износ? Нет, просто иногда все совпадает. Как правило, полгода ничего не делаешь, а потом одновременно возникает несколько проектов. Раньше была жажда действий, погоня за количеством, которое, бывает, перерастает в качество. Сейчас я то ли цинизма поднабрался, то ли внутреннего понимания, что жизнь – это колесо, а я – белка: быстрее ты бежишь, медленнее бежишь, по большому счету ничего не меняется. Поэтому иногда могу себе позволить просто сойти с колеса и вообще ничего не делать.

– Театр не страдает от напряженного ритма? Не возникает внутреннего выгорания?

– С одной стороны, когда много снимаешься, много работаешь, притупляется все – и для театра это минус. Поэтому твоя задача как артиста – всегда быть в тонусе, чтобы ты был необходим. Театр жесток, он церемониться не будет: как только ты выгорел и стал неинтересным, тебе говорят «до свидания». Служение в театре предполагает уважительное к нему отношение. Как только начнешь думать, что ты всемогущий и можешь везде успеть, поймать бога за бороду, тебя накажут так или иначе – усталостью, отсутствием ролей, неприятием зрителя. Но самое страшное даже не это, а внутреннее разочарование в том, что ты делаешь. Зачем все это? Просто есть некая иллюзия, что люди становятся умнее, добрее, светлее. Хочется в это верить.

– Если человек развивается, значит, он в любом случае становится лучше.

– Я не скажу, что он становится лучше, он становится другим. Вместе с развитием у человека появляются новые возможности, открываются новые пути. Когда ты сидишь на месте, никаких путей у тебя нет, ты просто зарос мхом. А когда есть дорога, пускай любая дорожка, она куда-то тебя ведет, и что-то в твоей жизни может измениться.

– Вы как театральный артист, наверно, давно уже переросли себя как артиста кино. А если случится наоборот? Если фильм, который вы со Звягинцевым делаете, станет новой ступенью, с которой уйдете на территорию авторского кино?

– Я на самом деле по профессии киноартист. Я учился во ВГИКе и никогда не думал играть на сцене, для меня это совершенно случайная история. И я бы не хотел, занимаясь театром, потерять кино. Многие артисты находят себя в театре и к кино относятся очень спокойно. Нет, я люблю кино, это придуманная история, придуманный мир. Я стал меньше сниматься, потому что мне показалось, что надо набрать, надо поучиться. И театр – это мои университеты. Он ни в коей мере не отнимает у меня кинематографа.

– Прибавляет?

– Да, прибавляет. Это все-таки разные профессии, но они друг друга дополняют. Вот я после съемок у Звягинцева приехал, стал по-другому играть спектакли. А поиграв на сцене, по-другому работаю на съемочной площадке. Но должен сказать, что в этом деле я еще до сих пор новичок. Дай бог хоть чуть-чуть приблизиться к представлению, что должен уметь или испытывать актер.

– У вас даже есть четкое представление?

– Есть приблизительное представление. Я ощущал это несколько раз, когда все то, чем ты занимался, чему ты учился, к чему ты стремился, вдруг совпадает в единый миг во время спектакля или съемки – и ты понимаешь: случилось то, к чему ты шел 42 года. В эти мгновения ты как тот самый проводочек, через который идет ток, как та лампочка, которую наконец включили и она горит. Ради этого ее и создавали. Ради этого и стоит заниматься театром и кино. Когда я окончил ВГИК, мне хотелось популярности. Сейчас я знаю ей цену, знаю, как это бывает здорово и как это бывает скучно. Теперь у меня деньги в другом банке, и удовольствие я ищу в другом. Стараюсь стать гурманом от жизни. Может быть, это «погоня за призраком», есть у нас такое выражение в компании друзей. Но все время хочется движухи.

– В Театре Вахтангова это есть?

– Театр не заменяет всей моей жизни, это ее часть. Вся жизнь состоит из вех: каждый спектакль – веха: сегодня, 14-го, 18-го, 28-го, 30-го. Это как некие точки, между которыми ты существуешь. Но сейчас они являются доминантой.

– Вашу роль Гусара в отставке тоже, наверное, можно назвать вехой? Вы же ее сами выдумали?

– Нет, я исходил из того, что просит режиссер. В «Евгении Онегине» он в меньшей степени занимался актерами, нежели в «Дяде Ване», но будет кощунственной неправдой сказать, что я сделал это сам. Это был титанический коллективный труд, к которому подключили даже специалистов-пушкиноведов. У нас была масса каких-то лекций, масса каких-то разговоров, то есть настолько была вспахана земля, что не вырасти в ней было бы просто преступно. Идея персонажа абсолютно туминасовская.

– Вы неоднократно цитировали в интервью своего педагога Георгия Тараторкина. В том числе говорили, что артист должен знать свои сильные и слабые стороны. В чем ваша сильная сторона?

– Сильная моя сторона в желании делать это и искать, а все остальное приложится. На самом деле я только спустя годы стал понимать Тараторкина до конца. Он привил своим студентам правильное отношение к работе. Актерская жизнь может быть легкой и стремительной, но ты все равно всегда должен понимать, что это магия, которую за фунт изюма не замутишь. Чудо до тех пор не произойдет, пока ты не сделаешь все, чтобы оно случилось. На мой взгляд, это самое важное, чему он нас научил, – работать над собой.

Изображение

_________________
ИзображениеИзображениеИзображениеИзображениеЗапасной аэродром
Все, что я пишу, является либо личным, никому не навязываемым мнением, либо ШУТКОЙ. (с)


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: ГЕОРГИЙ ТАРАТОРКИН
Новое сообщениеДобавлено: 05 фев 2017, 10:00 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 май 2012, 04:41
Сообщения: 29399
Звание: СТИХИЯ
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ...

Изображение

_________________
ИзображениеИзображениеИзображениеИзображениеЗапасной аэродром
Все, что я пишу, является либо личным, никому не навязываемым мнением, либо ШУТКОЙ. (с)


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 33 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Быстрые действия:
Вы не можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Copyright © Aiwan. Kolobok smiles
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group

Рекомендую создать свой форум бесплатно на http://4admins.ru

Русская поддержка phpBB